Узбекистан открывает масштабную майнинговую зону на высохшем дне Аральского моря в Каракалпакстане. Участники проекта освобождены от налогов, но обязаны отчислять 1% от выручки, а тариф на электроэнергию составит 14 центов за кВт⋅ч. В свежем выпуске подкаста «Деконструкция» руководитель ключевых продуктов Asterium Михаил Корнеев объяснил, как устроена новая криптоэкономика республики и почему государство делает ставку на крупных игроков.
Почему майнинговая зона в Каракалпакстане освобождена от налогов
Под новую зону задействуют огромные пустующие территории на месте бывшего Аральского моря. Там будут строить дата-центры и альтернативные источники энергии. В перспективе эта инфраструктура может стать основой для ИИ-кластеров и процессинговых центров.
Участники зоны не платят налоги, но отдают 1% от выручки. По словам Корнеева, это адекватная стоимость:
1% от выручки в майнинге — это примерно от 3 до 10% чистой прибыли. Конечно, ввиду волатильности блокчейнов бывают моменты работы в убыток. Предприятия должны это понимать и самостоятельно планировать, когда им выгоднее отключать майнинг-фермы.
Тариф на электроэнергию составит 14 центов за кВт⋅ч. Исторической цены в 150 сумов за кВт⋅ч давно нет — из-за роста городов электричество в стране сильно подорожало. Тариф рассчитан так, чтобы привлекать крупные предприятия, как местные, так и международные.
Государство хочет работать с большими игроками. Времена золотого майнинга закончились, сейчас все должны стремиться к масштабированию.
Четыре типа лицензий и исчезновение серого P2P-рынка
Незаконная добыча криптовалют в Узбекистане запрещена. Регулятор — Национальное агентство перспективных проектов (НАПП) — выдает четыре типа лицензий:
- Криптомагазин — входной билет для небольших предприятий, стоит около $30 000–35 000.
- Криптобиржа — около $800 000, позволяет работать с институционалами.
- Депозитарий — примерно $100 000.
- Майнинг-пул — условия не уточняются.
Серый P2P-рынок в Узбекистане фактически исчез: регулятор строго за ним следит, зарубежные биржи с нелицензируемыми продуктами блокируются. Корнеев предупреждает, что в P2P-схемах огромный риск мошенничества. Регулируемая зона позволяет легально пользоваться криптой, а доходы от криптоактивов освобождены от налогов до 2029 года.
Кроме того, Asterium запустил криптокарты и токенизированное золото — токен, обеспеченный реальным золотом в банке. Любой человек может обменять его на физический слиток или положить на карту и рассчитываться на кассе, зная, что актив вырос в цене.
Почему исход суда Маска с OpenAI не изменит индустрию ИИ
Вторая часть выпуска посвящена суду между Илоном Маском и руководством OpenAI. Корнеев считает, что исход дела не имеет значения:
Нет никакой разницы, кто из них выиграет, потому что рынок уже сформировался. Коммерческое или некоммерческое направление ИИ — все уже давно определено в пользу капитализации и масштабирования. Появились другие крупные игроки, такие как Anthropic и китайские нейросети.
Даже если OpenAI рухнет, это не обрушит индустрию — компания была лишь первопроходцем. Сейчас в сферу зашли огромные корпорации, и OpenAI уже не является настолько большой частью рынка.
На вопрос, можно ли построить триллионную компанию, будучи мягким руководителем, Корнеев ответил отрицательно, вспомнив Стива Джобса — он был тираном, увольнявшим людей одним днем. Компании-первопроходцы всегда имеют в руководстве жестких, социопатичных представителей.
Говоря о будущем регулирования ИИ, эксперт отметил, что государства не стали заложниками техно-миллиардеров, но интерес правительств будет прослеживаться очень четко. Скорее всего, мир придет к балансу между антиутопией Оруэлла и сценарием «Терминатора».
Окно возможностей для майнеров в Центральной Азии
Узбекистан последовательно строит регулируемую криптоэкономику, стремясь привлечь крупных международных майнеров и инвесторов. Налоговые льготы до 2029 года и жесткий контроль P2P-рынка создают прецедент в Центральной Азии: государство хочет стать хабом для легального криптобизнеса, а не серой зоной. Для майнеров из СНГ, сталкивающихся с неопределенностью регулирования в других странах, узбекская модель может стать альтернативой.
Одновременно суд Маска с OpenAI подчеркивает фундаментальный сдвиг в индустрии ИИ: от идеалистических стартапов к корпоративной гонке за вычислительные мощности. Пока Узбекистан закладывает инфраструктуру для ИИ-кластеров на дне Аральского моря, глобальные гиганты скупают оперативную память и GPU на годы вперед.
Успеют ли локальные проекты вроде Asterium стать значимыми игроками до того, как рынок поделят корпорации с миллиардными бюджетами? Пока у узбекских майнеров есть уникальное окно возможностей — до 2029 года без налогов и с поддержкой государства.