После атомной бомбардировки Хиросимы первым живым организмом, проросшим на выжженной земле, стал гриб мацутакэ. Сегодня его сбор превратился в глобальную экономику, построенную на неформальных связях и доверии, а сам гриб стал символом выживания в условиях постоянной нестабильности. Наблюдения за этими организмами меняют представления о мире и помогают людям договариваться там, где рушатся политические и социальные связи.
Как грибники пережили войну: политика отступила перед страстью к сбору
Метафора «мир рушится» для многих обрела конкретные очертания: война, пандемия, экологический кризис или технический прогресс, порождающий апокалиптические сюжеты. Антропоцентризм заставляет людей искать виноватых — патриархат, капитализм или «коллективный Запад», — но круг замыкается: все они отчасти и есть мы.
Наблюдения за сообществами грибников показали неожиданный эффект. Когда началась активная фаза российско-украинской войны, в комментариях под постами о грибах появилась ненависть: участникам, чей язык или место жительства маркировали их как врагов, желали съесть ядовитые грибы. Однако уже через год в тех же группах — независимо от страны создания — люди вежливо общались, обмениваясь находками на русском и украинском.
Любители грибов продолжили делиться знаниями, когда человеческие связи повсеместно рушились. Их страсть к собирательству оказалась важнее политики, национальности и вражды. Почему грибы «делают» то, с чем не справились ни культура, ни наука? Корректнее говорить, что человечество может изменить собственное мышление, познавая жизнь этих организмов.
Прогресс как понятие из прошлого
Анна Левенхаупт Цзин в книге «Гриб на краю света. О возможности жизни на руинах капитализма» исследует феномен сбора мацутакэ. Она отмечает, что парадокс нашего времени — отсутствие уверенности в завтрашнем дне даже у тех, кто надеется на капитализм.
Исследовательница напоминает, что после бомбардировки Хиросимы первым, что произросло на выжженной и заражённой земле, стал именно мацутакэ. Речь не о «победе жизни над смертью», а о пересборке экосистемы в условиях постоянного ущерба от капитализма и государства. В Японии этот гриб стал основой новой экономической ниши: появились цепочки поставок и человеческие коалиции, которых раньше не существовало.
На транснациональном рынке мацутакэ проходит через разветвлённую сеть посредников — сборщиков, скупщиков, перевозчиков, оптовиков и рестораторов. Эти связи создали новую экономику на руинах деградировавших лесов, держащуюся на неформальных коммуникациях и доверии. Гриб практически не поддаётся отчуждению в капиталистических практиках: его нельзя культивировать или взять под контроль, а непредсказуемость появления не поддаётся измерению.
Сборщики живут в постоянной неопределённости: не зная, будет ли завтра пища, хватит ли денег на жильё, не уедут ли перекупщики раньше, не пересохнут ли почвы. В этом смысле сбор мацутакэ — не просто выживание, а способ пересобирать жизнь на руинах экономики, где устойчивых рабочих мест и социальных гарантий практически не существует.
Экономика стала прекарной — состоянием неуверенности в завтрашнем дне и отсутствия социальных гарантий — по всему миру. Мы не владеем ситуацией, мы даже самими собой не владеем.
Прежние философские подходы устарели. Современный мир демонстрирует, что цели в жизни просто нет, есть только сама жизнь в её неопределённости. Человек не венец природы и даже не царь горы — наш вид один из многих, способных творить миры. Прерогатива построения миров никогда не принадлежала человеку, но только теперь учёные обратили на это внимание.
Понятие прогресса теряет значение. Если отказаться от нарратива о необходимости постоянного поступательного развития как марша вперёд, появляется возможность заметить иные временны́е закономерности. Исследуя запутанные связи в жизни грибов, мы видим, как организмы, неживые предметы и ландшафты вовлекаются в совместное построение миров — и это меняет всё.
Как мицелий пересобирает сети и экономики
Идеи Цзин перекликаются с современными научными исследованиями: учёные изучают, как мицелий грибов может строить вычислительные сети, использовать биоэлектронику для нестандартных вычислений и демонстрировать адаптационные механизмы, напоминающие работу нейронных сетей. В одном из исследований показано, что грибы способны к «грибным вычислениям», объединяя биоэлектронику с нетрадиционными вычислительными подходами. Другие работы описывают гибридные нейро-грибные симбиотические вычисления, где мицелий становится со-процессором. Это не просто метафора — грибы действительно могут менять представление о том, как устроены системы и сети.
Для аудитории, пережившей распад привычных социальных и экономических связей, наблюдения за грибами становятся не просто философским упражнением. Сбор мацутакэ — это пример того, как на руинах старого порядка возникают новые формы кооперации, не требующие формальных институтов. Люди, объединённые общим интересом, способны договариваться и выживать даже тогда, когда государства и рынки терпят крах.
Грибы не учат нас жить — они показывают, что жизнь возможна без гарантий, без прогресса и без иерархий. Остаётся вопрос: готовы ли мы принять нестабильность как норму и перестать искать виноватых, начав замечать, как мир пересобирается на наших глазах?